Анахоретъ (anchoret) wrote,
Анахоретъ
anchoret

Categories:

Барт Эрман. Проблема Бога. Гл.6, окончание

Екклесиаст и эфемерность нашего бытия

Долгое время Екклесиаст был одной из моих любимых книг Библии. Обычно его включают в число учительных книг Ветхого Завета, поскольку своей житейской мудростью он обязан не божественным откровениям (как пророческие книги), а глубокому пониманию устройства этого мира. Правда, в отличие от других учительных книг вроде Притчей, мудрость Екклесиаста нажита не поколениями мыслителей, а жизненными наблюдениями одного человека, который размышляет о многогранности жизни и неизбежности смерти. С поэтическими диалогами Иова эту книгу роднит критическое отношение к традиционной мудрости вроде той, что отражена в Притчах. Там говорится, что жизнь хороша и полна смысла, что зло наказывается, а хорошее поведение получает свою награду. Но автор Екклесиаста, называющий себя Проповедником (по-еврейски «Кохе́лет»), считает, что жизнь зачастую напрасна, и в конце концов все – как мудрецы, так и глупцы, как праведники, так и грешники, богатые и бедные – все без исключения умирают, и на этом всё заканчивается.

Самый лучший способ понять общий смысл книги – это внимательно прочесть её первые строчки. Здесь мы увидим, что автор называет себя сыном Давида и царём Иерусалима (Еккл 1:1), то есть прозрачно намекает, что он не кто иной как Соломон, о котором другие предания говорят как о «самом мудром человеке на земле». Учёные, однако, имеют все основания полагать, что кем бы ни был автор, он точно не Соломон. Даже лингвистический анализ показывает, что древнееврейский язык книги испытал сильное влияние поздних форм арамейского языка и даже имеет пару заимствований из персидского. Последнее могло произойти только после Вавилонского пленения, когда мыслители Израиля пережили влияние философов Персии. Обычно книгу датируют III в. до н.э. Так или иначе, в её начале всё сказано:

Слова Екклесиаста, сына Давида, царя в Иерусалиме.
«Суета сует! –
сказал Екклесиаст. –
Суета сует,
все суета!»
Что приобретает человек от всех трудов своих,
которые он делает под солнцем?
Поколения приходят и уходят,
а земля остается навеки.
Солнце всходит, и солнце заходит,
и вновь спешит к месту своего восхода.
Летит ветер на юг,
потом направляется к северу,
кружится, кружится
и возвращается на свои круги. …
Все эти вещи утомляют:
человек не может все пересказать,
глаз не насытится тем, что видит,
ухо не наполнится тем, что слышит.
Что было, то и будет,
и что делалось, то и будет делаться опять.
Нет ничего нового под солнцем! (Еккл 1:1-6, 8-11)

Ключевое понятие здесь «суета». Всё в жизни суета. Проходит жизнь быстро, и вот её больше нет. В еврейском оригинале это слово «гевел», которое можно перевести как «пустота», «бессмысленность», «ничтожность». Буквально оно означает лёгкий пар выдоха, то есть призвано отобразить мимолётность и эфемерность. В этой относительно небольшой книге оно встречается около тридцати раз. Автор считает, что всё в этом мире эфемерно и обречено скоро исчезнуть, включая нас самих. Тщетно и бесполезно рассуждать о ценности и важности чего бы то ни было; всё мимолётно, всё эфемерно.

Представляясь Соломоном, автор показывает, как в своих попытках наполнить жизнь смыслом он испытал всё что смог. Он набирался великих знаний, предавался наслаждениям, вёл большое строительство, собирал массу сокровищ (Еккл 1:16-2:23). Но смысл этих дел он в итоге определил так: «когда я посмотрел на все, что сделали мои руки, и на тот труд, что я совершил, я увидел, что все суета, все – погоня за ветром, и ни в чем нет пользы под солнцем» (Еккл 2:11). Будучи богатым, мудрым и известным он «возненавидел жизнь» (2:17) и сердце его «впало в отчаяние» (2:20). Он заключил, что «нет ничего лучше для человека, чем есть, пить и находить наслаждение в труде» (2:24). Не то чтобы Проповедник отказался от Бога или от жизни; напротив, он решил, что удовольствие от самых простых вещей (еда, питьё, труд, семья) «даёт рука Божья» (2:24). Впрочем, всё это тоже мимолётно и эфемерно: «И это – суета, это – погоня за ветром» (2:26).

Вот библейский автор, с которым я готов согласиться. Оглянись вокруг и посмотри на свои труды, на всё, что ты хотел бы видеть итогом своей жизни. Допустим, что ты нажил добро и стал сказочно богат. Но ты же потом умрёшь и всё достанется другому (6:1-2). Допустим, ты планируешь всё оставить детям. Ну, прекрасно. Но и они умрут, и их дети тоже, как и дети их детей. Какой вообще смысл посвящать свою жизнь чему-то, что достанется другим? Ну или допустим, ты решил потратить свою жизнь на интеллектуальные занятия. Ты всё равно когда-то умрёшь, твой мозг перестанет работать и куда тогда отправится вся твоя мудрость? Или допустим всё, чего ты хочешь в этой жизни – это наслаждаться. Но любое удовольствие – тоже вещь непостоянная, ты никогда не сможешь насытиться им вполне. А потом твоё тело состарится, начнёт болеть и наконец прекратит своё существование. Ну и в чём был смысл?

Более того, Екклесиаст считает «традиционную» мудрость изначально порочной (ещё одна причина, почему он мне так нравится). Это же неправда, будто праведники получают награду, а грешники несут наказание: «В моей суетной жизни я видел всякое: праведника, гибнущего в своей праведности, и нечестивого, живущего долго в своем беззаконии» (7:15); «праведник получает то, что заслуживает нечестивый, а нечестивый получает то, что заслуживает праведник. И сказал я, что это тоже суета» (8:14). Всё это «гевел» потому что все умирают и с их смертью для них всё заканчивается: «Все разделяют одну участь: праведник и нечестивый, добрый и злой, чистый и нечистый, приносящий жертву и не приносящий жертвы. Как бывает с добрым, так и с грешником, … одна участь ожидает всех» (9:2-3). Ещё в этой жизни, прежде всякой смерти, награды и наказания не распределяются согласно достоинству каждого, всё зависит от случая.

И еще кое-что я видел под солнцем: не обязательно в беге побеждают быстрые, а в битве – храбрые, не всегда у мудрых есть хлеб, а у разумных – богатство, как не всегда образованные пользуются благосклонностью, потому что все зависит от времени и случая. Человек не знает когда придет его час: как рыбы попадаются в губительную сеть, или птицы – в силки, так и люди бывают пойманы в день несчастья, который приходит к ним нежданно. (Еккл 9:11-12)

Не следует думать, считает автор, что доброго, умного, верующего и благочестивого человека после смерти ждёт что-то хорошее, но и умершего во грехах не ждёт ничего плохого. После смерти нет ни награды, ни наказания; жизнь – это всё, что есть, и надо дорожить ею, пока мы живы. Знаменательны слова Проповедника: «живой собаке лучше, чем мёртвому льву» (9:4). И он объясняет почему: «Ведь живые знают, что умрут, а мертвые ничего не знают, и уже не будет им награды, и даже память о них утрачена. Их любовь, их ненависть и их ревность уже исчезли, и никогда более они не будут участвовать во всем, что происходит под солнцем» (9:5-6).

Вы можете подумать, что все мысли о скоротечности бытия в конце концов доведут автора до депрессии и самоубийства, но не тут-то было. Да, он пессимист и говорит нам, что «отчаялся» найти глубокий, сокровенный смысл жизни. Но самоубийство ничего не даёт, потому что смерть отнимает у нас единственную хорошую вещь – саму жизнь. Поэтому автор неустанно повторяет свою мысль: учитывая абсолютную невозможность понять этот мир и уловить какой-то смысл в происходящем, самое лучшее, что нам остаётся, это наслаждаться жизнью, пока она у нас есть. Целых семь раз он советует своим читателям «есть, пить и веселиться»:

Затем я понял, что хорошо и правильно для человека есть и пить и находить наслаждение в труде своем под солнцем в течение немногих дней жизни, что дал ему Бог, ведь такова его доля. (Еккл 5:17)

Итак, я воздаю хвалу веселью, потому что нет ничего лучше для человека под солнцем, как есть, пить и веселиться. И радость будет сопровождать его в трудах во все дни его жизни, которые Бог дал ему под солнцем. (Еккл 8:15)

По мне это чуть ли не лучший совет, что можно найти во всех древних писаниях. Хотя есть люди (да полно таких людей!), которые думают, будто знают, что произойдёт с нами после смерти, на самом деле мы не знаем и никто из нас не «узнает», пока не станет слишком поздно, чтобы извлечь хоть какую-то пользу из нашего знания. Лично я склонен согласиться с Проповедником, что после смерти ничего нет и всё, что у нас есть – это нынешняя жизнь. И это никак не должно приводить нас в отчаяние. Напротив, это призывает нас наслаждаться жизнью на полную катушку всеми возможными путями и настолько долго, насколько это только возможно. Все невинные наслаждения этой жизни нам в помощь: близкие отношения, семья, настоящая дружба, хорошая еда и добрые напитки, полное погружение в свою работу, свои игры, во все занятия, что мы любим.

Но как быть со страданием при таком отношении к жизни? Проповедник считает, что страдания столь же скоротечны и эфемерны, как и наслаждения. Он особо не касается такой сильной боли и такого горя, как у того же Иова. Ему интереснее боль самого бытия, экзистенциальные кризисы, с которыми все мы сталкиваемся просто как с частью своего человеческого существования. Однако нетрудно понять, как он повёл бы себя, доведись ему сильно страдать самому. Это тоже всё «гевел». Конечно, мы должны стремиться к преодолению своего и чужого страдания. Жизнь без боли – главная цель нашего скоротечного призрачного бытия. Но скромная задача избежать страданий не может быть единственной жизненной целью. Надо ещё успеть насладиться жизнью за время нашего краткого пребывания на земле.

Взгляд Проповедника на страдания в некоторых отношениях напоминает тот, что содержится в поэтических диалогах Иова (именно в диалогах, а не сказочном прологе и эпилоге). Автор Екклесиаста ясно говорит, что Бог отнюдь не вознаграждает праведность богатством и процветанием. А что он «вознаграждает» страданием? Этого автор не знает. А ещё «самый мудрый человек на земле»! Из этого следует вывод: как бы мы ни старались, страдание порой не поддаётся никаким объяснениям.

Ведь и в поэтических диалогах Иова Бог отказывается объяснять Иову за что он обрушил на праведника тьму страданий. Здесь отличие в том, что в Екклесиасте ответственность за страдания не возлагается на Бога. У Иова Бог мало что причиняет боль, но ещё и не говорит, за что. Как я сказал, мне подобное положение вещей кажется совершенно неудовлетворительным, если не отвратительным: Бог бьёт, ранит, калечит, мучает и убивает людей, а затем, вместо того, чтобы объяснить логику своих поступков, является во всей силе, чтобы невинные страдальцы почувствовали собственную ничтожность и заткнулись. Я нахожу взгляды Проповедника более приемлемыми. У него тоже Бог не объясняет, почему мы страдаем. Но у него Бог и не является причиной страданий. Просто на земле так заведено, что люди страдают по обстоятельствам, на которые не могут повлиять, по причинам, которых не могут объяснить. И что нам остаётся делать? Насколько возможно мы пытаемся избежать страданий сами и, насколько возможно, стараемся облегчить чужие страдания, и мы продолжаем жить, насколько возможно получая удовольствие от этой жизни, пока не придёт время нам исчезнуть с лица земли.
Tags: god's problem
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments