?

Log in

No account? Create an account

Кое-что о кое-чём

Безмятежное созерцание несоответствия вещей

Previous Entry Share Next Entry
Барт Эрман. Проблема Бога. Гл.4, Ч.6 (окончание)
anchoret
anchoret
Всё-таки успел закончить главу на этой неделе.

Последствия греха: небольшой анализ
Работая над этой главой, я не мог отделаться от мысли, что говорю о совершенно очевидных вещах, и представлял, как мои друзья читают её и упрекают меня в том, что я впустую потратил своё время (которого нам отпущено не так много). Ну разумеется люди страдают, когда другие плохо обращаются с ними, тоже мне открытие!

Но при этом я прекрасно знаю, что в мире полно верующих людей, которые думают, что всё, что бы ни случилось – будь оно хорошим или плохим – исходит непосредственно (или опосредованно, иногда) от Бога. И некоторые библейские авторы с ними бы согласились.

Последняя точка зрения порождает довольно парадоксальную ситуацию, хорошо знакомую тем, кто годами бился над богословской дилеммой: если люди совершают зло по воле Божьей, то почему мы возлагаем ответственность на них? Если Адаму и Еве было предопределено съесть плод, за что их наказывать? Если Иуда предал, а Пилат распял Иисуса, потому что на то была Божья воля, то чем они сами-то виноваты? Если враги Давида или Павла сделали то, что сделали, по Божьему попущению, то кого нужно винить на самом деле?

Оказывается, ни один из библейских авторов не объясняет этот парадокс напрямую. Бог обычно изображается всемогущим властелином мира, которому о будущем известно всё, при этом с людей не снимается ответственность за их действия. Хотя приход Антихриста предопределён не им, озеро огненное топится в ожидании его прибытия.

Тот факт, что ответственность за поступки возлагается на самих людей – от Адама и Евы, Каина и Авеля, Давида и Соломона, Иуды и Пилата, до Антихриста с его клевретами – наглядно показывает, что какое-то представление о свободной воле у библейских авторов, всё-таки, было. Понимание страданий как следствия грешного поведения людей больше всего приближает Библию к проблеме теодицеи, известной в философии как «защита с точки зрения свободной воли». Если пояснить её просто, то она выглядит так: если бы Бог не дал нам свободу воли, этот мир не был бы совершен, но Бог хотел создать совершенный мир, и поэтому мы наделены этой свободой – повиноваться и ослушаться, облегчать страдания и причинять их. Поэтому в конечном счёте страдание в этом мире подконтрольно Богу – всемогущему и всеблагому.

В дискуссиях вокруг теодицеи этот аргумент применяется столько же, сколько существует сама дискуссия. Он принадлежал ещё энциклопедисту Лейбницу, который ввёл сам термин теодицеи в XVII веке. В современном дискурсе вопрос теодицеи звучит так: Как мы можем верить, что всемогущий и всеблагой Бог существует, учитывая состояние мира? В древнем дискурсе при всей разнице между Ветхим и Новым Заветами такой вопрос вообще не возникал. Древние иудеи и христиане в принципе не задавались вопросом, существует ли Бог. Они просто знали, что он существует. А вот что они хотели знать, так это как понять Бога и как выстроить отношения с ним, учитывая состояние мира. Вопрос же о том, насколько существование страданий препятствует вере в существование Бога, вполне современен и является продуктом эпохи Просвещения.

Теодицея эпохи Просвещения и последовавших за ней времён родилась из ряда допущений относительно устройства этого мира. Например, предполагается, что мир является замкнутой цепью причинно-следственных связей и существует более или менее механистически, управляясь некими «естественными законами». И даже если они не вполне себе законы (как стало очевидно благодаря современным физическим исследованиям), то по меньшей мере высоконадёжные средства прогнозирования текущих в мире процессов. Подобный взгляд на мир несколько проясняет столь великую разницу между рассуждениями о теодицее у современных философов, и рассуждениями о страдании у библейских авторов или, что уж там, вообще у большинства людей, когда-либо рассуждавших на эту тему. Не знаю, читали ли вы современные сочинения о теодицее, но это нечто: выверенные, философски нюансированные, глубоко продуманные, полные эзотерической терминологии и тонко аргументированные объяснения того, почему страдание не противоречит бытию всемогущего и всеблагого божества. Вот если честно, для большинства из нас эти сочинения выглядят не только бестолковыми, но и начисто оторванными от реальной жизни: жизни в траншеях Первой Мировой, в концлагерях Второй, или среди сеющих смерть полей Камбоджи. Я скорее согласен с учёными вроде Кена Сурина, который не уступает в остроумии богословам теодицеи, с которыми он спорит, что многие попытки объяснения зла выглядят в конечном итоге отвратительно с нравственной точки зрения. Я даже могу сочувствовать богословам, вроде Теренса Тилли, считающим, что ответом верующего на теодицею должен быть отказ от нее как от интеллектуального проекта. Согласно Тилли, попытка разумного объяснения страданий является борьбой по заведомо неверным правилам, и страдание не должно сводиться к такому объяснению – оно помимо прочего требует личного ответа на него от каждого человека.

В отличие от Тилли, я не являюсь верующим христианином. Но и я считаю, что как-то неправильно превращать осмысление проблемы страданий в интеллектуальное упражнение. Страдание требует живого ответа, особенно потому что по большей части оно бывает вызвано не стихийным бедствием (иронично называемом в англоязычных страховых договорах «божественным вмешательством»), а другими людьми. И не только фашистами или красными кхмерами, жившими в другое время и в другом месте, а нашими соседями по дому или коллегами по работе, людьми, которых мы видим вокруг себя на улице, в магазине, которых мы выбираем во власть, которым мы платим за товары и услуги, работодателям и т.д.

В общем, лично я считаю философскую проблему теодицеи неразрешимой. Но при том, что т.н. «защита с точки зрения свободной воли» чаще встречается в виде стерильно философского обоснования, она может быть представлена и как мощная практическая аргументация. Люди притесняют, бьют, пытают, насилуют, калечат и убивают друг друга. Если бы всё это происходило по Божьей воле, ну тогда бы мы вряд ли что могли поделать. Но я, на секундочку, в это не верю. Боль, причиняемая одними людьми другим людям, не имеет сверхчеловеческой природы. И коль скоро люди причиняют другим боль по своей собственной свободной воле (которая существует, даже если не существует Бога), то и мы по своей свободной воле должны вмешиваться и сами делать всё, что можем, чтобы остановить боль, насилие и убийство, где бы они ни случались – у нас на родине или в развивающихся странах, где зверств будет побольше. И наша свободная воля должна реализовываться так, чтобы максимально оградить от зла чужую человеческую свободу.


Под конец мне показался забавным киплинговский пафос "бремени белого человека", но по делу, если честно, возразить всё равно особо нечего.
Кстати, это ровно половина книги. Господи Авраама и Исаака и неверящего в тебя Барта, пошли мне (и вам) терпения. И денег, чтоб два раза не ходить.