?

Log in

No account? Create an account

Кое-что о кое-чём

Безмятежное созерцание несоответствия вещей

Previous Entry Share Next Entry
Барт Эрман. Проблема Бога. Гл.4, Ч.3
anchoret
anchoret
Последствия греха согласно историческим книгам Ветхого Завета

В наши дни, если люди называют Библию «очень человеческой книгой», они обычно подразумевают её происхождение как книги, написанной скорее людьми со всей палитрой их взглядов, идей, жизненного опыта, вкусов и т.д., нежели вышедшей непосредственно из рук Божиих. Есть и такие, кто считает Библию божественным откровением, имея в виду, что в конечном счёте за её историей, пророчествами, поэтикой и т.д. стоит сам Бог. При существующем разногласии, с моей точки зрения, есть некое значение Библии, как «человеческой книги», с которым согласятся все. Её исторические разделы содержат множество историй о людях, имевших совершенно человеческую мотивацию своих поступков, будь они праведны или глубоко греховны. Эти люди не только пытались угодить Богу или всеми силами противостоять ему, но и либо помогать другим людям, либо угнетать их, чинить насилие, причинять боль, калечить и убивать помимо всякой религиозной мотивации. Библейские авторы практически не стесняются изображать человеческие жизни во всём спектре их бытия, которое по большей части выглядит довольно отталкивающе.

Помимо чисто религиозных бестактностей вроде идолопоклонства или нарушения субботы, большинство «грехов» в Писании касается людей, наносящих вред другим людям. Большая часть десяти заповедей касается личных отношений: израильтяне не должны убивать друг друга (Ханаанитов можно), воровать друг у друга или даже желать своровать чужого ослика или жену (в патриархальном обществе жена обычно рассматривается в качестве собственности мужа). Исторические повествования, как правило, имеют дело именно с такими и подобными им нарушениями закона.

Своим первым актом неповиновения, конечно, люди не навредили друг другу напрямую. Адам и Ева вкусили запретный плод в Эдемском саду. Но результат был плачевным: их изгнали из сада, потомки женщины были обречены на роды в муках, а потомки мужчины вкалывать в поте своего лица для снискания насущного хлеба. И этот результат был наказанием за грех, сам же грех никого более не затрагивал. Конечно, больше никого и не было, кого он мог бы затронуть, но это уже другой вопрос.

Ещё один вопрос – что случилось потом. Первоначальная супружеская чета имела двух сыновей, Каина и Авеля. Каин стал земледельцем, а Авель пастухом, и оба они принесли в жертву Богу плоды рук своих (Быт 4). По каким-то неуказанным причинам Бог предпочёл животную жертву Авеля растительной жертве Каина. Каин разозлился (его можно понять) и решил что-то сделать. Вместо второй попытки жертвоприношения, уже животного, он решает в некотором смысле принести в жертву своего брата, и на почве возникшей личной неприязни убивает его (Быт 4). В контексте исторического повествования Пятикнижия это можно рассматривать как естественное следствие первого акта неповиновения. Грех ведёт ко греху и плохое сменяется худшим. Ведь чем братоубийство Каина хуже дегустации нового фрукта его родителями? Тем, что если Адам с Евой согрешили только против Бога, то Каин согрешил и против Бога, и против своего брата. Убитый своим братом, Авель стал первой непосредственной жертвой греха. Сцена установлена, общечеловеческая драма началась. С этого момента грех станет предметом не только человеческих отношений с Богом, но и отношения людей друг с другом, предметом свободно выраженных актов насилия.

Далее подобные истории воспроизводятся не только в Бытии, но и во всех исторических повествованиях Писания. В начале следующей книги, Исхода, потомки Иакова стали большим народом в Египте. Но они порабощены и тяжко трудятся под палкой и плёткой надсмотрщиков. Они изнемогают, добывая глину и выделывая кирпичи, а качество их продукции поддерживается на должном уровне при помощи жестоких наказаний. Еврейским повитухам приказано убивать каждого новорождённого младенца мужского пола (Исх 1). Всё это происходит не по грехам Израиля, а просто потому, что «восстал в Египте новый царь, который не знал Иосифа» (Исх 1:8), безжалостный при осуществлении своих проектов.

При этом страдания причиняют не какие-то безбожные маргиналы. Когда израильтяне выведены из египетского рабства, им даруется земля обетованная. Такой дар принять непросто, поскольку земля уже кем-то населена. «Принять в дар» на деле означает «взять силой». Так что для начала израильтяне осаждают укреплённый Иерихон, в результате чего его стены рушатся, а население истребляется полностью – каждый мужчина, женщина и ребёнок в городе (Ис Нав 6). Вы можете подумать, что это акт божественного правосудия над городом и его обитателями, но в тексте на это ничто не указывает. Весь смысл повествования заключается в том, что Бог хотел населить эту землю чадами Израиля, и от прежнего населения надлежало избавиться. Но как быть с младенцами, с двухлетней девочкой, скачущей у себя во дворе, и её шестимесячным братиком? Прикончить на месте. Очевидно же, что Бог Израиля не вменяет это во грех.

Но это не относится к истреблению других младенцев. Например, к самому известному случаю в Новом Завете, когда приход в мир младенца Иисуса привёл к так называемому избиению младенцев. Об этом говорится только у Матфея (напомню: я рассматриваю лишь библейскую историю, а не то, что случилось «на самом деле»; фактически же исторического подтверждения данному событию не существует). После рождения Иисуса пришли трое волхвов, следуя путеводной звезде (которая давала им лишь основное направление, поскольку справки по дороге они, всё-таки, наводили). Когда царь Ирод узнал от них, что родился какой-то другой царь, то по вполне понятной причине забеспокоился, ведь угрозе подверглось его царствование. В попытке отвратить божью волю он послал воинов с приказом убить каждого родившегося в Вифлееме младенца до двухлетнего возраста. Приказ был выполнен и город наполнился плачем и стенанием:

«глас в Раме слышен
плач и рыдание и вопль великий;
Рахиль плачет о детях своих
и не хочет утешиться, ибо их нет.»
(Мф 2:18 цитирует Иер 31:15)

Изначально фраза относилась ко временам, когда северное царство Израиля было разрушено и его население изгнано ассирийцами – время великой скорби о загубленных человеческих жизнях. Но Матфей видит в этом тексте «исполнение» пророчества о рождестве Иисуса. С этой точки зрения злодеяние Ирода выглядит исполнением божьей воли, но ничто не указывает на то, чтобы это действительно была она. Это была человеческая жестокость высшей марки.

Картину полного ужаса дополняет печально известная история из девятнадцатой главы книги Судей Израилевых. В северной части страны в городе Ефреме жил человек из колена Левиина. У него была наложница – что-то вроде жены, только в более низком статусе – которая рассердилась на него, вероятно, по причине ненадлежащего обращения, и вернулась в отчий дом в Вифлееме, что в Иудее. Через четыре месяца человек отправился вслед, чтобы вернуть её, и перед совместным возвращением задержался в доме её отца на несколько дней. На обратном пути они искали ночлега в городке Гиве к северу от Иерусалима, в земле колена Вениаминова. Их заметил и принял в свой дом старик, оказавший должное гостеприимство.

А потом начался кошмар. С наступлением темноты «жители города, люди развратные, окружили дом, стучались в двери и говорили старику, хозяину дома: выведи человека, вошедшего в дом твой, мы познаем его» (Суд 19:22), то есть заявили о намерении совершить групповое изнасилование. Такое преступление выходило за границы не только сексуальных, но и общественных норм. Согласно древней традиции гостеприимства хозяин брал гостя под свою защиту и ограждал от всяческого ущерба. Другое дело – наложница и дочь хозяина. В конце концов, они всего лишь женщины. Хозяин дома вышел к горожанам с ответным предложением: «нет, братья мои, не делайте зла, когда человек сей вошел в дом мой, не делайте этого безумия; вот у меня дочь девица, и у него наложница, выведу я их, смирите их и делайте с ними, что вам угодно; а с человеком сим не делайте этого безумия» (Суд 19:23-24). Однако людям снаружи больше понравился его гость. Чтобы спасти свою шкуру, левит всё же схватил и выставил за порог наложницу. Дальнейшее омерзительно. Жители города «познали ее, и ругались над нею всю ночь до утра». На рассвете она смогла лишь доползти до дверного порога, где и умерла.

Левит проснулся (там не говорится, но он, видимо, хорошо выспался) и стал собираться в путь. Он вышел наружу, увидел свою наложницу и сказал: «Вставай, нам пора». Потом замечает, что она мертва, грузит тело на своего ослика и отправляется домой. А вот теперь самая эксцентричная часть истории. Дома левит берёт нож, расчленяет труп на двенадцать частей и посылает каждый кусок главам двенадцати колен Израилевых, чтобы они полюбовались, что произошло. Фактически это призыв к войне. Одиннадцать колен объединяются, чтобы напасть на колено Вениаминово, на земле которого совершено преступление, и в последующих боевых действиях почти полностью уничтожают его (Суд 20-21).

Девтерономический историк передаёт эту историю, в частности, и для того, чтобы показать глубину нравственного разложения и невыразимого зла, овладевшего страной «когда не было царя у Израиля» (Суд 19:1). В последующих главах он расскажет, как Бог вмешался сам, чтобы дать народу царя, в том числе и для контроля его низменных наклонностей.

Но даже цари не смогли контролировать человеческие пороки. Общая деградация, связанная со взаимным насилием, продолжилась и при царях, фактически же, сами цари её и вызывали. Вспомним историю Давида и Вирсавии (2 Цар 11). С крыши своего иерусалимского дворца Давид замечает по соседству прекрасную купающуюся женщину, Вирсавию. Он желает овладеть ею, а коль скоро он царь, то никто его не остановит. Её приводят во дворец, у них происходит секс, и судьба распорядилась так, что красавица забеременела. Проблема в том, что она замужем за другим человеком, и этот другой по имени Урия сейчас сражается, как подобает верному воину, за доброго царя Давида, тайно соблазнившего его жену. Что делать Давиду? Может случиться скандал, поскольку Урия точно не ответственен за беременность своей жены (война была долгой).

Давид приводит в исполнение следующий план: для временной передышки он отзывает с фронта Урию, ровно настолько, чтобы тот успел переспать в Вирсавией. Но всецело преданный воинскому долгу Урия воздерживается от плотских утех, пока его соратники сходятся с врагом врукопашную. Обескураженный Давид решает, что Урии придётся погибнуть, и через своего полководца он устраивает так, чтобы Урия оказался на самом опасном участке столкновения, где солдаты должны отступить, оставив его на верную смерть. Так и происходит: Урия погибает, Давид женится на Вирсавии, жизнь продолжается. Только не для Урии, безвинно преданного и убитого собственным государем, который не в состоянии держать свои штаны застёгнутыми.

Сын Давида Соломон является ещё одним примером. Соломон известен как «мудрейший среди всех живших на земле» и как автор удивительных строительных проектов, среди которых самый значительный – Храм в Иерусалиме (3 Цар 6-9). Однако, каким именно образом создаёт он свои замечательные постройки? Находит субподрядчика, который выполнит работы по самой низкой цене? Нет, только не в Древнем Израиле. Проекты весьма трудоёмки (в отсутствие бульдозеров, кранов и электроинструмента) и по большей части реализуемы за счёт огромного количества работников. И Соломон мудро находит нужное количество работников, закабалив значительную часть собственного народа. Для строительства Храма он «обложил повинностью весь Израиль», чтобы набрать тридцать тысяч человек, а к ним семьдесят тысяч носильщиков и восемьдесят тысяч каменотёсов (3 Цар 5:13-18). Позже нам сообщается, что это были не израильтяне, а другие народы – хеттеи, ферезеи, евеи и иевусеи, которых не изгнали с земли после её завоевания (3 Цар 9:15-22). Я полагаю, это должно нас расположить к Соломону: он поработил не колена Израилевы, а всего лишь инородцев.