Кое-что о кое-чём

Безмятежное созерцание несоответствия вещей

Previous Entry Share Next Entry
Барт Эрман. Проблема Бога. Гл.1, Ч.3
anchoret
anchoret
Я всё-таки вернулся от более привычного догматического термина "всемилостивый" к употребляющемуся автором "вселюбящий", который лучше раскрывает его мысль да и, в общем-то, полнее соответствует христианскому учению.


Некоторые мыслители пытались отрицать то или иное допущение. Например, некоторые из них оспаривали Божие всемогущество. В частности, это конечный вывод, к которому приходит раввин Кушнер в своей книге «Когда с хорошими людьми случаются плохие вещи». Согласно Кушнеру, Бог хотел бы вмешаться, чтобы прекратить страдания, но его руки связаны. И он лишь стоит рядом с тобой, даруя тебе силы противостоять боли в этой жизни, но прекратить саму боль он не может. Для прочих мыслителей это означает ограничение силы Божьей и, по сути, лишь является способом сказать, что Бог на самом деле не есть Бог.

Другие говорили, что Бог не вселюбящ, по крайней мере, в традиционном представлении. В большей или меньшей степени этот взгляд свойственен тем, кто полагает Бога виновным за все невыносимые страдания, что людям приходится терпеть. Подобный взгляд выражает Эли Визель, когда говорит о своем гневе на Бога и обвиняет его в том, как тот обошёлся со своим народом. Опять же, другие этого не принимают и полагают, что если Бог не есть любовь, то он и не Бог.

Есть и такие, кто отрицает третье допущение. Они говорят, что в мире нет никакого страдания. Но таких предельно мало и для большинства из нас они никогда не выглядели убедительно, если только мы воспринимаем мир таким, какой он есть, а не прячем голову в песок, подобно страусам.

Большинство из тех, кто бьётся с этой проблемой, предпочитает говорить, что все три допущения истинны, но есть своего рода смягчающее обстоятельство, объясняющее противоречие. Например, в классическом представлении ветхозаветных пророков, как мы увидим в следующей паре глав, Бог безусловно всемогущ и вселюбящ. Одна из причин существования страданий в том, что его народ нарушил его волю и данный им закон, и он попустил им страдание, чтобы обратить их к себе и к праведной жизни. Это объяснение вполне работает, когда страдает нечестивый. Но что насчёт нечестивца, процветающего в то самое время, когда праведник сражен безжалостной болью и невыносимым страданием? Как объяснить страдание праведника? Для этого требуется другое объяснение (например, что всё выправится в будущей жизни – этого нет у пророков, но есть у других библейских авторов). Так с этим и поступают.

Хотя философ Лейбниц придумал свой термин «теодицея» только в эпоху Просвещения, и хотя философская постановка проблемы актуализировалась только начиная с той же эпохи, по своей сути «проблема» существовала с незапамятных времён. Это признавалось в том числе и самими мыслителями Просвещения. Один из них, английский философ Дэвид Юм, отметил, что проблема ещё две с половиной тысячи лет назад была заявлена Эпикуром – одним из великих философов Древней Греции:

«Старые вопросы Эпикура еще остаются без ответа. Может быть, божество хочет, но не может предотвратить зло? Значит, оно не всемогуще. Если же оно может это сделать, но не хочет, значит, оно недоброжелательно. Если же оно и хочет и может, то откуда же берется зло?»

Когда двадцать с лишним лет назад я вёл в Ратгерсе свой курс библейских взглядов на страдания, то вдруг увидел, что студенты оказались удивительным и трудно объяснимым образом далеки от темы. Группа состояла из хороших студентов: умных и внимательных. Но они были по большей части белыми детьми из среднего класса, которым еще не довелось лично испытать много боли, и мне пришлось предпринять некоторые усилия, чтобы помочь им понять, что страдания на самом деле являются проблемой.

Чтобы донести до студентов, насколько тяжелы могут быть страдания, я посвятил некоторое время проблеме голода. Как оказалось, в это самое время сильнейший голод случился в Эфиопии. Отчасти из-за политической ситуации, но еще больше из-за засухи, восемь миллионов эфиопов столкнулись с острой нехваткой продовольствия и голодали. Каждый день в газетах появлялись фотографии этих несчастных – голодающих, отчаявшихся, потерявших надежду. В итоге каждый восьмой из них умер ужасной голодной смертью. Это один миллион человек, умерших от голода в мире, где пищи больше, чем достаточно, чтобы прокормить всех своих жителей, в мире, где американским фермерам платят, чтобы они уничтожали свои урожаи, и где большинство американцев потребляет гораздо больше калорий, чем нуждается или хочет их организм. Свои объяснения студентам я иллюстрировал фотографиями голодающих эфиопских женщин с истощёнными детьми на руках, отчаянно нуждающихся в еде, которую им не было суждено получить, так что в конце концов голодная смерть забирала их всех.

Прежде окончания семестра мне показалось, что студенты начали понимать. Большинство из них ухватило суть проблемы. В начале курса многие из них думали, что любая проблема со страданиями может быть довольно легко решена. Самым популярным среди них решением было то, которого и сегодня придерживается, как я подозреваю, большинство людей в нашем западном мире. Оно связано со свободной волей. Согласно этой точке зрения, причина, по которой в мире так много страданий, заключается в том, что Бог дал людям свободу воли. Без свободной воли любить Бога и повиноваться ему мы были бы просто роботами, делающими то, на что нас запрограммировали. Но поскольку у нас есть свободная воля любить и повиноваться, у нас также есть свободная воля ненавидеть и выходить из повиновения, и отсюда приходит страдание. Гитлер, Холокост, Иди Амин, коррумпированные правительства по всему миру и коррумпированные люди внутри и вокруг них – все это объясняется наличием свободной воли.

На самом деле этот ответ более или менее соответствует тому, что утверждалось некоторыми великими мыслителями Просвещения, включая Лейбница, который утверждал, что люди должны быть свободными, чтобы этот мир стал лучшим из возможных. Для Лейбница Бог всемогущ и поэтому мог создать любой мир, какой хотел. А будучи вселюбящим, он, очевидно, хотел создать лучший из всех возможных миров. Этот мир, со свободой выбора, дарованной его созданиям, поэтому лучший из всех возможных миров.

Другие философы отвергали эту точку зрения, и прежде всех Вольтер, так живо, саркастически, и даже смешно описавший в своем романе «Кандид» историю человека, которому выпало испытать столь бессмысленные и случайные страдания и несчастья в этом якобы «лучшем из миров», что он отказался от своего лейбницианского воспитания и приобрёл более рациональный взгляд на вещи: дескать, мы не можем знать всех нюансов творящегося в этом мире, так что стоит просто стараться насладиться им, пока есть такая возможность. Тонкий и убийственно остроумный роман «Кандид» по-прежнему заслуживает прочтения. Если это лучший из возможных миров, то представьте себе, каким был бы худший.

  • 1
А ведь когда-то этот журнал славился искрометным юмором. А сейчас, похоже, пришла пора здесь плакать...Ведь правильно Эрман пишет, ах как правильно...

В этой части мне показалось, стиль тяжеловат. «Прежде окончания семестра» - «ещё до конца семестра»? «,довольно легко решена» - «решена довольно легко»?
Вроде бы интонация у него популярная, но (за счёт следования за английским синтаксисом?) получается текст с претензией на академичность.

Ты знаешь, он там вначале дочку благодарил за проверку текста, а я бы её хворостиной отходил. У Эрмана дикое количество тавтологий, которые однозначно воспринимались бы здесь как неудача переводчика, инверсионных предложений, затрудняющих восприятие текста или, как минимум, создающих то впечатление, о котором ты говоришь, и т.п.
Надо будет ещё причесать, конечно. То, что здесь выкладывается, местами всегда сильно отличается от конечного варианта.

Кто на соборовании был, тот на Эрмана не ругается.

"Но поскольку у нас есть свободная воля любить и повиноваться, у нас также есть свободная воля ненавидеть и выходить из повиновения, и отсюда приходит страдание".
Вот это "поскольку" - почему-то неодолимая оправдалка. Хотя вроде бы ясно, что свобода, обязательно предполагающая полярность и неустойчивость произволений, никоим образом не снимает автоматически вины с гипотетического создателя (всемогущего, независимого, самодовлеющего) и не перекладывает ее по умолчанию на обреченное создание (слабое, зависимое, превратное).

Лично я не стал бы рассуждать об этом вопросе, сводя его к поиску виноватого. Это как-то по-детски выглядит: "а я и не просил меня рожать!", типа. )

Это так. С др стороны, "невиновность Бога" выглядит не более солидно, и "оправдание человека" на этом фоне, конечно, тоже приобретает непрезентабельный вид.
Линия рассуждения у меня лично путается. Установка на "мужество быть" или "учиться жить в неизвестности" - тоже несимпатична, если мне изначально претит само наличное существование, каким/насколько я его знаю/претерпеваю. Привычка мыслить так, что если есть болезнь, то должно же быть и здоровье, если есть тьма, то должен же быть и свет и т.п. - она склоняет к надежде на лучшее, что некое "правильное решение" есть, но просто его пока не видно из моей ямы.

«В частности, это конечный вывод, к которому приходит раввин Кушнер»
Чуть стройнее будет: «в частности, к такому конечному выводу...»

«как мы увидим в следующей паре глав»
Тут можно подумать, что следующие две главы образуют какую-то специальную пару, но, вероятно, имеется в виду просто их количество. Я бы просто поставил «в следующих главах». Ну или «в паре следующих глав».

«Группа состояла из хороших студентов: умных и внимательных»
Двоеточие создаёт впечатление, что группа делилась на умных и на внимательных. :) Достаточно запятой, либо «...из хороших студентов: они были умны и внимательны».

«На самом деле этот ответ более или менее соответствует»
«На самом деле» предполагает некое опровержение ранее сказанного. Тут скорее «в сущности».



Edited at 2018-03-01 09:48 pm (UTC)

Насколько я понял, там действительно тематическое объединение глав попарно, но ещё проверю. С остальным уже согласен, спасибо за правку.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account