Кое-что о кое-чём

Безмятежное созерцание несоответствия вещей

Previous Entry Share Next Entry
Барт Эрман. Проблема Бога. Гл.1, Ч.1
anchoret
anchoret
Барт привычно начинает со своего краткого жизнеописания. Тем, кто уже читал его книги, это может показаться даже немного комичным. Но человек говорит о своей боли, имеет право.

Глава первая
Страдание и кризис веры
Если в этом мире существует всемогущий и любящий Бог, то почему в нем столько невыносимой боли и непередаваемых страданий? Проблема страдания преследовала меня очень долгое время. Именно она заставила меня задуматься о религии в юные годы, и она же заставила усомниться в своей вере, когда я стал старше. В конечном счёте, свою веру я утратил из-за неё. Эта книга пытается рассмотреть некоторые стороны проблемы, особенно то, как они освещены в Библии, авторы которой тоже бились с болью и страданием в мире.
Чтобы пояснить, почему проблема так важна для меня, придётся немного рассказать о себе. Большую часть своей жизни я был убежденным истовым христианином. Я был крещён в Конгрегациональной церкви и воспитан в Епископальной. В двенадцать стал алтарником и продолжал прислуживать все школьные годы. В старших классах я начал посещать клуб «Юношество за Христа», где приобрел опыт «рождения заново». По прошествии времени последнее кажется немного странным – я и так годами был вовлечён в церковную жизнь, веровал во Христа, молился Богу, исповедовал грехи и так далее. Для чего именно мне требовалось перерождение? Думаю, так я бежал от ада – мне не хотелось переживать вечные мучения с бедными душами, которые не были «спасены»; райский вариант выглядел предпочтительнее. В любом случае, «рождение заново» словно бы перевело мою религиозность на ступеньку выше. Я стал ещё серьёзнее относиться к своей вере и решил поступить в фундаменталистский библейский колледж - Библейский институт Муди в Чикаго, где начал готовиться к церковному служению.
Я старательно изучал Библию – многое училось наизусть. Я мог по памяти цитировать целые книги Нового Завета, стих за стихом. Окончив Муди с дипломом по Библии и Богословию (степень бакалавра они тогда ещё не давали), для получения степени я перешёл в Уитон – евангелический христианский колледж в Иллинойсе (alma mater Билли Грэма). Там я выучил греческий язык настолько, что смог читать Новый Завет в оригинале. Тогда я и решил, что хочу посвятить свою жизнь изучению греческих новозаветных манускриптов, для чего выбрал Принстонскую духовную семинарию, пресвитерианскую школу с великолепным профильным факультетом, где тогда работал Брюс Мецгер – величайший учёный текстовик в стране. В Принстоне я получил первую профессиональную степень для пастырского служения и, наконец, докторскую степень по Новому Завету.
Я даю этот краткий обзор чтобы показать – я обладал твёрдым знанием христианства и был осведомлен о христианской вере изнутри задолго до того, как утратил свою веру.
Учась в колледже и семинарии, я активно трудился на ряде приходов. У себя дома в Канзасе я покинул Епископальную церковь, поскольку, как бы странно это ни звучало, она не казалась мне серьёзной в религиозном смысле (в свой евангелический период я был тем ещё максималистом). Вместо неё я пару раз в неделю ходил в церковь Плимутского библейского братства (к тем, кто действительно веровал!). Живя в Чикаго вдали от дома, я служил молодёжным пастором в Церкви евангельского согласия. В семинарские годы в Нью Джерси я посещал консервативную Пресвитерианскую церковь, а затем Американскую баптистскую церковь. По окончании семинарии меня попросили занять проповедническую кафедру в баптистской церкви, пока они не найдут пастора на полную ставку. А до тех пор целый год в Принстонской баптисткой церкви пастором был я, проповедуя каждое воскресенье, проводя молитвенные собрания и библейские занятия, посещая больных и вообще исполняя на приходе обычные пасторские функции.
Но затем, по ряду причин, о которых скажу в дальнейшем, я начал терять веру. Сейчас я утратил её окончательно. Я больше не хожу в церковь, больше не верую, больше не считаю себя христианином. Причиной является предмет, ставший темой этой книги.
В ранее изданной книге «Искаженные слова Иисуса: Кто, когда и зачем правил Библию» я упомянул, что моя сильная преданность Библии начала угасать по мере её изучения. Я начал понимать, что Библия представляет собой не столько непогрешимое откровение Бога (взгляд, усвоенный в библейском институте Муди), сколько очень человеческую книгу, несущую все следы рук человеческих: несоответствия, противоречия, ошибки, различные видения различных авторов, живших в разные времена в разных странах и писавших по разным причинам к разным аудиториям с различными потребностями. Но не проблемы с Библией заставили меня отказаться от веры. Эти проблемы просто показывали, как мне казалось, что мои евангелические воззрения на Библию не выдерживали критического подхода. Я оставался христианином – совершенно убеждённым христианином ещё долгие годы после того, как покинул евангелическое стадо.
Но в конце концов я всё же пришёл к убеждению оставить христианство полностью. Это было непросто. Напротив, я покидал его вопя и брыкаясь, отчаянно цепляясь за веру, которую знал с детства и которую узнал ещё глубже в последующие годы. Но я дошёл до точки, после которой уже не мог верить. Это очень долгая история, но вкратце она выглядит так: я осознал, что у меня больше не получается согласовывать притязания веры с жизненными фактами. В частности, я больше не мог объяснить, как благой и всемогущий Бог, действующий в этом мире, допускает такое положение вещей. Для многих людей, населяющих эту планету, жизнь является выгребной ямой, полной невзгод и страданий. Я дошёл до точки, когда уже просто не мог верить в существование доброго и благорасположенного Правителя, который в ответе за это.
Проблема страдания стала для меня проблемой веры. После долгих лет переживания проблемы, своих попыток её объяснения, попыток понять чужие объяснения – одни были очаровательны своей простотой, другие представляли собой чрезвычайно сложные и богатые нюансами размышления серьёзных философов и богословов – после обдумывания возможных ответов и продолжения борьбы с проблемой, лет девять или десять назад я наконец признал поражение, осознал, что больше не могу верить в Бога моей традиции, и признал себя агностиком: я не «знаю», есть ли Бог вообще, но я думаю, что если какой-то есть, то это точно не тот, которого провозглашает иудео-христианская традиция, не тот, кто деятельно и властно воздействует на этот мир. И тогда я перестал ходить в церковь.
Теперь я иду туда только в редких случаях, обычно, когда моя жена Сара очень этого хочет. Сара – яркий интеллектуал, выдающийся профессор средневековой английской литературы в Универститете Дьюка, и при этом сознательная христианка, активная прихожанка епископальной церкви. Проблема страдания, с которой я бьюсь, для неё совсем не проблема. Просто удивительно, насколько по-разному могут видеть предметы умные и благонамеренные люди, даже относительно самых важных жизненных установок.
Так или иначе, в последний раз я был в церкви с Сарой в прошлый Рождественский сочельник, когда мы гостили в Англии у её брата Саймона (другого агностика) в Саффрон Уолден, торговом городке близ Кембриджа. Сара захотела пойти на ночную службу в местную англиканскую церковь, и мы с Саймоном, уважая её религиозные взгляды, согласились пойти с ней.
В молодости я считал службу в Рождественский сочельник в ряду прочих богослужений самой наполненной глубоким смыслом. Церковные песнопения и колядки, молитвы и славословия, торжественное чтение Священного Писания, тихие размышления о самой важной из ночей, когда божественный Христос стал человеком и младенцем пришёл в этот мир – эмоционально я по-прежнему сильно привязан к этому моменту. Глубоко внутри я действительно взволнован историей о пришествии Бога в мир для спасения грешников. И поэтому я был готов, даже больше не будучи верующим, признать богослужение сочельника душевным и трогательным.
Таковым оно и оказалось, но совсем иначе, чем я ожидал. Звучали песнопения, литургические возгласы, служба шла своим чередом. Но больше всего меня тронула общая молитва. Она была не взята из стандартного молитвослова, а написана специально для этого случая. Вставший в проходе мирянин читал её громко и отчётливо, его голос заполнял всё обширное пространство церкви, ставшей похожей на пещеру. «Ты сошёл во тьму и всё изменил», говорил он. «Сойди же во тьму снова». Этот рефрен повторялся в молитве несколько раз, низким и звучным голосом. И на мои глаза навернулись слёзы, когда я сидел там с опущенной головой, слушая и размышляя. Но это не были слёзы радости. То были слёзы отчаяния. Если с пришествием младенца Христа Бог сошёл во тьму, неся миру спасение, то почему мир в таком состоянии? Почему же он не сходит во тьму снова? Где оно, присутствие Бога в мире боли и страдания? Почему тьма настолько всё поглотила?

  • 1
Когда мой отец тяжело умирал от рака, у меня постоянно вертелся в голове вопрос: почему мой Отец Небесный так жестоко поступает с моим любимым земным отцом? Это действительно невозможно согласовать с представлением о всеблагом Боге-промыслителе...

Ну каждый разумный человек когда-то задаётся таким вопросом. Зато потом можно задаться другими, и проблема перестаёт быть проблемой.

Ох, геронда, если бы Вас избрали патриархом вместо г-на Г, сколько утешения Вы бы принесли людям)))

А если б Эрмана, то и вовсе.

Святейший Варфоломей(Эрман)! Спасибо!

Я читаю, спасибо что выкладываете перевод.

Если заметите в тексте шероховатости, то не постесняйтесь сказать об этом.

Спасибо за перевод, тоже читаю.

Брюс Мецгер - текстолог, а не текстовик. Текстолог - это официальный термин для этой деятельности.

Йолке, ну да, конечно. Спсб.

«задуматься о религии в юные годы»
Может быть, «обратиться к религии»? Задуматься можно и в том смысле, что усомниться.

«Эта книга пытается рассмотреть некоторые стороны проблемы»
Лучше «в этой книге я пытаюсь...», или даже просто «рассматриваю...».

«у её брата Саймона (другого агностика)»
Лучше «тоже агностика». «Другой агностик» по-русски может восприниматься как «агностик другого рода».

«самой наполненной глубоким смыслом»
Трудно обосновать, но я бы сказал, пожалуй, «наиболее полной глубокого смысла».

принято, спасибо

  • 1
?

Log in

No account? Create an account