Кое-что о кое-чём

Безмятежное созерцание несоответствия вещей

Previous Entry Share Next Entry
Барт Д.Эрман, "Подлог", ч.11
anchoret
anchoret
Перерыв был вызван отсутствием рабочего инструмента, в сеть заходил с планшетника.

Неканонические подлоги с именем Петра
Евангелие от Петра
Одним из самых значительных Евангелий, заново открытых в нашу эпоху, является так называемое Евангелие от Петра. Я сказал, что оно открыто заново потому, что фактически мы столетиями знали о его существовании, прежде чем обрели в одной из археологических раскопок в конце XIX века. Самым ранним источником информации об этой книге был Евсевий Кесарийский. Его часто называют «отцом церковной истории», потому что его десятитомный труд «История Церкви» был первой работой такого рода в Древней церкви. В своей книге Евсевий прослеживает распространение христианства со времен Иисуса до своего собственного времени, начала IV века. Евсевий является бесценным источником информации по первым трем столетиям христианства. Многие факты и события известны нам исключительно благодаря ему. Правда, ученые со временем стали всё отчетливее осознавать, что Евсевий весьма субъективен и то, как он подаёт свой материал, во многом продиктовано его личными взглядами, богословскими воззрениями и скрытыми планами. Часто его сведения следует воспринимать с огромным скептицизмом. Однако он чрезвычайно ценен, когда дословно цитирует ранние источники, которые были ему доступны. В этих случаях мы фактически получаем сведения непосредственно от живших прежде него авторов; сведения, которые без Евсевия были бы для нас потеряны.
В шестой книге своей Церковной истории Евсевий в связи с интересующим нас апокрифом цитирует Антиохийского епископа Серапиона, жившего в конце второго века. Как архиерей одной из самых больших церквей тогдашнего христианского мира, Серапион имел под своим началом приходы в городах и селах прилегающей территории, в числе которых была церковь в городе Россос. Серапион сообщает, что при обозрении своей епархии он посетил Росскую церковь и обнаружил в ней разделение. Он оценил ситуацию как незначительный конфликт, причина которого кроется в Евангелии, использовавшемся этой церковью. Это было именно Евангелие от Петра, и епископ решил, что раз Петр является учеником Христовым, то написанное им Евангелие достойно доверия. Рассудив так, он позволил христианам Россоса пользоваться им.
Однако он принял такое решение, даже не прочитав книгу. Когда же вернулся в Антиохию, то узнал от нескольких человек, что текст Евангелия представлял собой проблему, поскольку содержал еретические учения. Это Евангелие, в частности, использовалось группой христиан, известных как докеты. Докеты (от греческого слова δοκέω – «кажусь») утверждали, что в силу своей всецелой божественности Христос не мог быть человеком и, соответственно, не мог страдать, потому что страдают люди, а не Бог. Почему же Христос казался человеком? Для докетов это было только видимостью. Христос не имел настоящей плоти и крови, не страдал и не умирал. Всё это только казалось окружающим.
Среди докетов существовало две точки зрения на иллюзорность Христа. Одни думали, что тело Христа только казалось человеческим, будучи на самом деле призрачным (как у Каспера - Доброго Привидения). Другие видели всё несколько сложнее и считали, что был настоящий человек Иисус (из плоти и крови, как все мы), но было и иное существо, известное как Христос. Христос был божественным существом, которое в виде голубя сошло с Небес и вошло в Иисуса в момент его крещения, позволив ему творить чудеса и учить божественным истинам. Впоследствии, прежде чем Иисус умер, Христос покинул его, чтобы вернуться в свою небесную обитель. Таким образом, некоторые люди могли ошибочно решить, будто Христос был человеком, который действительно умер, но это был лишь Иисус. Христос был Божеством и не мог страдать.
При получении известия, что ранее одобренное Евангелие может содержать докетическое учение, Серапион естественно обеспокоился, так что раздобыл себе экземпляр для чтения. Как и следовало ожидать, он сделал вывод, что если большая часть текста вполне ортодоксальна (содержит правое учение), то остальные части, увы, нет. Серапион решил, что книга является подложной и написал христианам в Россос, чтобы они отказались от её использования. К письму он приложил список предосудительных отрывков из Евангелия.
Евсевий цитирует письмо в своей Церковной истории, но, к сожалению, не включает в него список отрывков, которые вызвали возражение Серапиона. Это достойно всяческого сожаления, потому что сейчас, когда Евангелие от Петра найдено, без тех отрывков мы не можем быть уверены, что это та же самая книга.
Её находка произошла в 1886 или 1887 году во время археологических раскопок близ города Ахмим в Верхнем Египте. К северо-востоку от города есть три кладбища, и зимой 1886-87 гг. там работала группа французских археологов из Каира. Они вскрыли могилу человека, которого приняли за монаха, поскольку тот был похоронен с духовной книгой (современные ученые не так уверены в его монашестве – с важной книгой мог быть похоронен почти каждый). Сама по себе книга была выдающаяся. Шестьдесят шесть страниц пергамента содержали маленькую антологию четырех текстов на греческом. Первый из них, занимавший десять страниц, был ранее неизвестным Евангелием.
Это Евангелие не было цельным текстом с началом, серединой и концом. Оно начинается с половины рассказа: «… но никто из иудеев не умыл своих рук, ни Ирод и ни один из его судей. И поскольку они этого не сделали, поднялся Пилат». Далее следует альтернативная версия суда, распятия и воскресения Иисуса – альтернативная постольку, поскольку она сильно разнится с версиями канонических Евангелий. Одно из ключевых различий видно уже в приведенной первой строке. В Новом Завете только Евангелие от Матфея рассказывает, как на суде над Иисусом Пилат умыл руки и объявил себя невиновным «в крови этого человека» (Мф 27:24). Матфей не говорит, чтобы кто-то ещё умывал руки или отказывался их умыть. А здесь этот момент подчеркивается. Кто не умыл своих рук? Иудеи, Ирод (иудейский царь), и его (иудейские) судьи.
Это Евангелие гораздо категоричнее каноничных Евангелий настаивает, что вина за смерть Иисуса ложится непосредственно на иудейский народ и его правителей. Такой анти-иудейский акцент является частью тенденции, развивавшейся в течение всего раннехристианского периода. Со временем тот факт, что Иисуса убили римляне, отходит на задний план, а вина иудеев и их лидеров только возрастает. Это видно, если посмотреть на канонические Евангелия просто хронологически.
Наше самое раннее Евангелие, от Марка, видимо, возлагает вину за распятие Иисуса в равной степени на иудейскую верхушку и римского наместника Пилата (хотя первые будто бы и вынуждают Пилата). Когда мы переходим к Евангелию от Луки, написанному позже, то видим, как Пилат трижды объявляет Иисуса невиновным, так что вина за его смерть ложится на иудейских правителей, которые её требовали. Евангелие от Матфея, написанное приблизительно в то же время, что и от Луки, показывает Пилата умывающим руки в знак своей невиновности в пролитии крови Иисуса. Народ же иудейский (это есть только у Матфея) выкрикивает роковое: «Кровь его на нас и на детях наших» (Мф 27:25). Иначе говоря, по мысли Матфея еврейский народ охотно принимает ответственность за смерть Иисуса и её последствия, а так же передает эту ответственность своим потомкам. Конечно, именно этот стих стал основанием для ужасных проявлений христианского антисемитизма в Средние века и даже в наше время.
Евангелие от Иоанна, последнее в Новом Завете, идёт ещё немного дальше. Здесь нам сообщается, что еврейский народ отверг Иисуса как своего царя и заявил, что у него «нет другого царя, кроме кесаря» (несмотря на то, что над ним должен был царствовать сам Бог). После чего Иоанн говорит, что Пилат «предал его им на распятие» (Ин 19:16). В этой искаженной исторической перспективе получается, что в действительности это евреи сами и убили Иисуса.
Таким образом, с течением времени Пилат становится всё менее виновным в смерти Иисуса, а вина еврейского народа и его лидеров возрастает. Евангелие от Петра появилось ещё позже, чем от Иоанна, и в нём ответственность иудеев ещё выше. Теперь приказ о распятии Иисуса отдаёт даже не Пилат, а иудейский царь Ирод: «Тогда Ирод-царь приказывает взять Господа, говоря им: “Что я приказал вам сделать с Ним, сделайте”» (ст.2).
В других местах этого текста дурное обращение иудеев с Иисусом также усиливается. Автор абсолютно недвусмыслен в представлении об их исключительной вине: «И исполнили все и довершили грехи над головами своими» (ст.17). Что ещё более важно, еврейский народ понимает, что они сделали неправильную вещь, за которую будут наказаны: «Тогда иудеи, и старейшины, и жрецы, поняв, какое зло они сами себе причинили, начали бить себя в грудь и говорить: “Увы, грехи наши! Грядет суд и конец Иерусалима”» (ст.25). Это иллюстрация взгляда, существовавшего среди христиан второго столетия, что когда римская армия разрушила Иерусалим в 70-м г. н.э. после иудейского восстания, то произошло это не по военным или политическим причинам, а только по религиозным. Иерусалим был разрушен и иудейский храм был сожжен дотла в знак божественного возмездия иудеям за их страшное убийство Божиего Мессии. Здесь, в Евангелии от Петра, народ иудейский сам осознаёт свою вину и своё неминуемое наказание.
В дополнение к анти-еврейскому характеру этого произведения, есть ещё ряд интересных легендарных деталей. Здесь, как и в канонических Евангелиях, Иисус распинается между двумя злодеями. Но в этом Евангелии описывается любопытный эпизод. Когда распинатели бросают жребий, чтобы разделить между собой одежды Иисуса, один из распинаемых злодеев упрекает их: «Мы из-за зла, которое совершили, так страдаем, Он же, явившийся Спасителем людей, что дурного Он сделал вам?». Солдаты негодуют и приказывают «не перебивать ему голеней, чтобы он умер в мучениях» (стт.13-14). Смысл в том, что распятый умирает быстрее, если не может опираться на ноги для того, чтобы ослабить давление на лёгкие и свободнее дышать. Не ломая ноги преступнику солдаты продлевают его мучения.
Один из существенных вопросов к этому Евангелию, это испытывает ли мучения сам Иисус? В ст.10 нам говорится, что Иисус «молчал, как будто не испытывал никакой боли». Существует ли вероятность, что это один из стихов, которые Серапион счёл спорными? Что Иисус предстаёт здесь, как не испытывающий боли, потому что он не испытывал её на самом деле? Что его тело было призраком?
Дальше есть столь же озадачивающий стих. Перед своей смертью Иисус вместо того, чтобы воскликнуть «Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» как, например, в Евангелии от Марка (15:34), он восклицает «Сила моя, сила, ты оставила меня!». И потом говорится, что «сказав это, он вознесся». Разве это не похоже на докетизм второго типа, где божественный Христос оставляет умирать человека Иисуса?
Наиболее примечательный пассаж Евангелия ожидает нас в самом конце. Пассаж, который изображает нечто, чего мы не встречали в Новом Завете: сцену воскресения. Как я упоминал в первой главе, канонические Евангелия не описывают воскресение Иисуса. Они рассказывают лишь, что Иисус был распят, потом умер и похоронен, а на третий день женщины пришли к его гробу и увидели, что он пуст. Но в новозаветных текстах нет повествования об Иисусе, живым выходящим из гроба. А вот в Евангелии от Петра есть.
Как говорится в Евангелии от Матфея (и больше ни в одном каноническом Евангелии), у гроба была поставлена стража следить, чтобы никто не похитил тело. Но, в отличие от Матфея, в Евангелии от Петра при охранниках происходит ряд весьма необычных явлений. Небеса отверзлись и с них сошли два мужа, затем камень, закрывавший вход в гробницу, откатился в сторону сам, и двое небесных мужей вошли внутрь.
Испуганные солдаты бросились к центуриону, чтобы рассказать ему о случившемся. Но они ещё не закончили свой рассказ, как снова увидели три фигуры, выходящие из гробницы. Две из них были так высоки, что касались головами неба. А третья фигура, которую они поддерживали – очевидно, Иисус – была ещё выше, её голова была выше неба. Вслед за ними из гроба вышел крест, и голос с неба спросил: «Возвестил ли Ты усопшим?». И крест ответил: «Да». То есть в этом воскресении нам предстает гигантский Иисус и ходящий говорящий крест.
Конечно, это в высшей степени символический рассказ. В древних текстах божественные существа часто изображаются гигантами. Иисус самый высокий, поскольку его божественность превосходит прочие. А крестом передаётся весть о спасении – его послание тем, кто уже мертв и ожидает, когда спасение придёт.
Евангелие продолжается рассказом о том, как еврейские старейшины идут к Пилату и просят его замять историю, приказав солдатам никому не рассказывать об увиденном. Потом приходит черёд рассказа о женщинах, идущих ко гробу с намерением умастить тело Иисуса, которые придя узнают, что он воскрес. Ученики по-прежнему глубоко опечалены случившимся, ещё не зная о воскресении. Потом мы читаем заключительную фразу Евангелия: «Мы же, двенадцать учеников Господа, плакали и горевали, и каждый, удрученный совершившимся, пошел в дом свой. Я же, Симон Петр, и Андрей, брат мой, взяв сети, отправились к морю. И был с нами Левий, сын Алфеев, которого Господь...» (стт.59-60). Здесь оно заканчивается, прямо в середине предложения.
Причина, по которой Евангелие начинается с середины мысли и заканчивается в середине предложения, заключается в том, что у человека, составившего эту книгу из шестидесяти шести страниц (вероятно, в шестом столетии), был только фрагмент полного текста. Нельзя сказать, были ли в полном Евангелии от Петра истории о рождении Иисуса, его жизни, служении, учениях, чудесах помимо истории о его страстях и воскресении. Зато ясно, благодаря заключительному стиху, что рассказ ведётся от первого лица и это лицо – апостол Петр. Но поскольку автор никак не мог быть Петром, и лишь претендует на это имя, перед нами подлог.
Почему это Евангелие не могло быть написано Петром, объясняется его датировкой. Почти точно она определяется вторым столетием, это, по меньшей мере, шестьдесят лет после смерти Павла. Практически все ученые согласны на этом в силу убедительных причин. Во-первых, возросший антииудаизм больше соответствует второму веку, когда он становится обычным, например, для христианских обвинений иудеев в разрушении Иерусалима из-за убийства ими Иисуса. Далее, совершенно легендарные аспекты повествования, вроде разбойника, которому не перебили голени, гигантского Иисуса и говорящего креста. Всё это тоже указывает на позднее происхождение текста. Учеными рассмотрена вероятность того, что автор этого Евангелия имел доступ к соответствующим текстам Матфея, Марка, Луки и Иоанна; заметно множество параллелей с ними. Раз он их использовал, он определенно не мог писать ранее начала второго столетия.
Ученые также спорят, могло ли это быть то самое Евангелие от Петра, которое читал Серапион. Спорят, в частности, действительно ли это докетический текст, поскольку таким был текст, описанный Серапионом, или, по крайней мере, таким ему казался. Некоторые ученые испытывают сомнения. Когда говорится, что Иисус на кресте молчал, «как будто не испытывал никакой боли», это не одно и то же, что сказать «потому что не испытывал боли». И слово «вознёсся» не обязательно значит, что Христос оставил Иисуса. Например, Иисус по-прежнему обладает сверхъестественным телом и божественной силой при своем воскресении. Так что фраза «он вознёсся» вполне может быть эвфемизмом выражения «он умер».
Лично мне кажется, что это Евангелие не обязательно должно быть вполне докетическим, чтобы быть тем самым, о котором писал Серапион. Серапион признал, что Евангелие по большей части вполне ортодоксально, просто он нашёл некоторые добавления, которые смущали христиан и могли быть использованы докетами. Этим параметрам Евангелие соответствует полностью. В общем и целом оно вполне приемлемо с ортодоксальной точки зрения, кроме нескольких стихов, которые действительно могут быть истолкованы докетически. Среди них, конечно, описание выхода Иисуса из гробницы, в котором он показан так, словно имел что угодно, кроме настоящего тела, которое страдало на кресте.
Но независимо от того, то ли это Евангелие, о котором говорил Серапион, или нет, это всё равно Евангелие от Петра. Оно претендует на авторство ближайшего ученика Христова, в частности, для того, чтобы представить свои противоиудейские посылы и неправдоподобные истории полностью правдоподобными. Но Петр его не писал. Это – подлог от имени Петра. Причем не единственный.
Tags:

  • 1
хм. почему я считал, что от Матфея первое?

Потому что первое в списке, наверное. )

Ура! Про тексты!
Хм, какой-то Эрман неровный. То явно саркастическое про гигантского Иисуса, то пояснение о символическом характере образов...

да, я тоже отметил про себя этот момент )

Наконец-то долгожданное продолжение!
А то я уж стал волноваться...

скоро опять перерыв будет, потому что мать на ноут поставили хреновую (

Планшетник - это айпэд? Клава есть к нему теперь (если инструмент- это она).

Клава к нему всегда была, с самой первой модели.
Можно, конечно, и гвозди каблуком заколачивать, но сами понимаете, что это будет и насколько производительно. В любом случае спасибо за участие. )

"потому что его десятитомный труд «История Церкви» был первой работой такого рода в Древней церкви"

"Десятитомный" все же вводит в заблуждение; наверное лучше "его труд в десяти книгах...".

вас это "ввело в заблуждение", потому что вы уже знали, что это один том в десяти книгах, а не книга в десяти томах, а раз знали, то заблуждение было мнимым. ))
но вы правы, пожалуй, поскольку у нас это устоялось именно в такой форме. спасибо

Раз зашел в журнал к специалисту: не посоветуете 1-2 хорошие книги, из которых можно получить представление о состоянии современной библеистики? Можно на английском, хуже - на немецком.

Нет, я ни разу не специалист. На мне сбылись слова Бальзака "Среди людей, не знающих латыни, он слыл латинистом". )
Я бы мог надуть щеки и пошерстить инет, "but I feel a man like you could manage it". ))

Может быть, заменить "гроб" на "гробницу" и/или "могилу"? Всё-таки этот "гроб" вводит в заблуждение, что в СП, что здесь.

ну я вообще не первый раз использую лексику синодального перевода. возможно, местами можно заменить гроб на гробницу, но уж точно не на могилу. надо ещё подумать. спасибо

"...была церковь в городе Россос. Серапион сообщает, что при обозрении своей епархии он посетил Росскую церковь".
Если город Россос, то церковь, может быть, Россоская?

ну да. а если христос, то церковь христосианская )
это греческое окончание, в русском языке с ним разговор короткий

  • 1
?

Log in

No account? Create an account