Анахоретъ (anchoret) wrote,
Анахоретъ
anchoret

Categories:

Кое-что о гусях

Мне кажется, что процент людей, которые регулярно слушают классическую музыку, или иногда не прочь (за компанию, если пригласят) сходить на концерт классики, или не пропускают ни одного выступления любимого дирижера, или же вовсе ею живут, этой музыкой (нужное подчеркнуть), вот этот процент вполне сопоставим с религиозной статистикой. Людей, которые регулярно ходят на богослужения, читают религиозную литературу, используют в жизни ориентиры, сформированные на основании приверженности своему религиозному учению, их тоже процентов пять, не больше.
Параллели можно продолжить. Как и мир классической музыки (и классической культуры вообще), церковь тоже пользуется поддержкой меценатов, государства и демонстрацией уважения со стороны последнего. Вряд ли можно спорить с тем, что если первые лица государства собирают какой-то общественный совет, то наравне с белыми клобуками там будут видны и лица именитых маэстро.
Первые лица церкви обычно видны в обстановке, присущей более чем среднему достатку. Такая же ситуация и с известными деятелями мира классической музыки, разве что последние часто не считают необходимым побриться или прилично одеться, но в этом случае они всё равно работают на свой имидж или следуют моде на небрежность, как и церковные иерархи отрабатывают свою карму, потея в рясах и постоянно поправляя норовящую сползти в сторону панагию.
И разве не странно, что если мир классики ни у кого не вызывает раздражения (ну, пиликают они там себе на скрипочках, и ладно), то церковь слишком на многих действует, как красная тряпка на быка? Почему такая разница в отношении со стороны людей, которых не касаются эти миры? Я сразу отказываюсь от версии, что сия вся суть козни бесовския, и ненавистники церкви не иначе как оным диаволом если не одержимы, то уж точно инспирированы. Спихивать всё на дьявола - самый лёгкий путь, и в этом смысле если бы чертей не было, их бы стоило придумать. Нет, этому есть какие-то иные объяснения, и их даже несколько, но я хочу сказать о том, которое мне кажется главным.
Если, скажем, некий монастырь существует себе где-то на отшибе, и находящиеся в отдалении люди с ним никак не сообщаются, то при известной миролюбивости и скромности насельников той обители они точно не вызовут отторжения ни у кого, кроме пары-тройки действительно психически нездоровых людей. Я предвижу возражение, что этот пример некорректен, потому что "церковь призвана свидетельствовать миру" и т.д. Тогда такой вопрос: у кого было более аутентичное представление о природе и смысле церкви - у представителей её первых или позднейших поколений? О, я и сам могу здесь много рассказать о том, что те и другие взаимно дополняют друг друга и противоречие между ними лишь кажущееся. Однако задача проста - пусть с массой оговорок, сопутствующих пояснений и т.п., но ответить, всё же, так: либо те, либо эти. И тут уж вряд ли кто посмеет возразить, что всё-таки те, что подревнее.
Так вот тем, что подревнее, которые не были испорчены имперским благоволением и опытом симфонии государственной и церковной власти, представлялось, что христиане являются странниками и пришельцами на земле. Дело в том, что древнейший вид церковной общины, управляемой епископом, носил греческое название "парикиа" (в славянском и позже украинском языках это звучало как "парохия" и "парафия", а в русском получило имя "прихода"; слово "парикия" изменилось на "епископия" с умножением христиан). Слово это означает поселение известного рода людей среди других, им чуждых, т.е. колонию. Этим выражалась та мысль, что христиане, составляя общину среди язычников какого-то города, были как бы пришельцами между ними.
Практически каждому взрослому человеку известен т.н. "эффект чужого города", вот с этим ощущением, по идее, и должны были жить первые христиане. Что произошло позднее? Мы стали доминировать. Идеологически, культурно, архитектурно, материально и т.д., что естественным образом изменило наш менталитет. А что произошло ещё позднее? Достаточно сравнить самую высокую церковь города с его даже не обязательно самыми высокими светскими зданиями. Церкви, как городские архитектурные доминанты, остались в глубоком прошлом. То же самое соотношение коснулось и прочих сторон нашего существования. Но у нас остались претензии на это доминирование, мы стали этакими, знаете, гусаками. Есть старая сказка про то, что когда Бог раздавал своим творениям всякие органы чувств, то по недоразумению одной птичке достались глаза быка, и получился гусь, который с тех пор быком на всех вокруг и смотрит. Он как бы не способен реально оценить своё положение, никому не даёт проходу и нахраписто лезет на всякого, кто при желании легко свернёт ему шею. Довольно смешно, что как и церковь, реального ущерба гусь нанести не может - ну попугает и, самое большее, ущипнёт. А этих щипков боятся разве что дети. Такую птицу, как гусь, можно любить только в одном виде - в виде зажаренной тушки. Чего же мы ожидаем для себя?
Если вместо того, чтобы знать своё место, церковь будет пытаться лезть всюду, куда ей вовсе и не надо, то не стоит сомневаться, что хорошо эта история не закончится. Но даже ещё до её плачевного завершения придётся сполна ощутить на себе неприветливое отношение окружающего мира.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 47 comments